введите цифры на картинке если цифры не разборчивые 
|
| Подарить подарок |
Добавить в Ленту |
ЕЩЕ |
ЗаметкаДневник. |
Всего записей: 159, комментариев: 1,869 |
Я стою на берегу. Мрачен берег и мрачен я. Сизое небо отнюдь не способствует повышению настроения. Река воды катит и ни о чем не думает. А я думаю. Серость вокруг. Но солнце выглянет и станет теплее и радостнее. Я очень надеюсь на это. С Праздником Вас милые женщины! Дарите тепло и лучезарный взгляд. Вы можете. А мы будем дарить радость вам.
|
||||||
Ароматом своим опьяняя… Волшебство хрупких рук, божество стройных ног, Тварь ты, блядь, да и сука кривая. Я увидел твой взгляд — наступила весна. Стало мне и светлей и чудесней. Ты прелестна как роза, как лебедь стройна, Заебала меня, хоть ты тресни. Как признаться мне в том, что люблю я тебя, Что мне смерти страшнее разлука? Без твоих чудных глаз не мила мне земля. Залупись у меня только, сука. зхус
|
||||||
|
||||||
А я стою на остановке в надежде на последний автобус, потому как идти с новых микрорайонов до окраины в такую погоду и с таким настроением — паскудство. Блядь, я знал, что мы только подъебнемся в подъезде на девятом этаже, и она пойдет домой довольная и вроде как королева бала! Возляжет озябшая в теплую ванну, посмотрит телек и заснет как кошка, свернувшись калачиком. Но мое тело шло пять кварталов до вокзала по трамвайным рельсам, съежившись от ветра и колючего снега. Шло упрямо, глупо и безысходно. Блядки… Да, это называется блядки. Это то, чем гордится моя страна со времен запуска первого спутника. Мы ходим по родной земле, родному городу, поселку как пилигримы, как волхвы иль там миссионеры. Ходим в половой думе и мятой одежде. Но сегодня я идти больше не мог. Я стоял на остановке, и мысли слабо ворочались под тонкой шапочкой а-ля «гондон». Зима старательно пела мне колыбельную для вечного сна, а я слушал ее и боролся с желанием присесть на скамейку в тени остановочного павильона. Уж там бы я дослушал эту песню до конца. Однако на этой самой скамейке уже кто-то сидел в сером плаще, без шапки и в женских сапогах. Ее волосы, покрытые снежной сединой, рассыпались по плечам как водоросли. Лицо, белое, словно сахар, было недвижимо и поразительно красиво. По-моему, под плащом на ней ничего не было. — Эй, гражданка, вы тут часом не охуели сидеть? — вежливо спросил я. Она медленно подняла голову и черным, бездонным взглядом окинула мою фигуру. Я видел, что говорить ей не хочется — она дослушивала последний куплет зимней песни. — Нихуя не замерзать — это приказ! — рявкнул я и стал тормошить девушку, словно мент работягу после получки. — Мне не холодно… — скупо ответила она. — Тебе пиздец как холодно, дорогая, поверь мне! Надо найти подъезд и там погреться, — твердил я, зная, что в ближайших домах все подъезды на домофонах. — Не надо подъезда, ничего не надо… — шептала она, обращаясь к кому-то вне реальности. — Отодрали и выкинули, чего еще надо? Одежду выкинули по дороге… Холод — это даже лучше, чем ваши хачапури… Я понял обычную ситуацию, когда джигитам похуй чья-то сраная душонка, а надоевшее за день тело просто раздражает. Таких проституток выкидывают где попало и как попало. А ведь она красивая… Да она даже сейчас красивее, чем Снежная королева! Вот только тепла в ней не осталось — это факт. Я лихорадочно думал, как выдернуть ее из тьмы, но в голове вертелась пошлая песенка какого-то Стаса Михайлова. Под нее мы танцевали с той, которая сейчас спит в теплой постельке. И вдруг, просто как в сказке, к остановке подкатил последний рейсовый автобус желто-зеленого цвета. Он светился салонным светом и габаритами. Мягко раздвинулись двери, и я почувствовал тепло. Сияние автобуса изменил лицо проститутки. Она улыбнулось мне. Да мне, а не автобусу она улыбнулась! Странно, но девушка смотрела на меня как на человека — спокойно и ласково, без муки и напряжения. Я помог ей встать и подняться по ступенькам общественного транспорта. С каждым шагом она наполнялась жизнью или чем там еще. Уже в салоне она обернулась и сказала: — Иди домой, парень. Ты добрый, спасибо… Нихуя себе «спасибо». А я чего это, не поеду что ли? Конечно, поеду! И с этой светлой мыслью я стремительно вскочил на подножку автобуса. Понятно, что я удивился, когда оказался на проезжей части в снегу и грязных льдинках. А последний автобус, качая габаритными огнями, поплыл далее от меня, словно детство. Вскоре он исчез за поворотом, где мерцала вывеска аптеки готовых лекарственных форм. А я снова остался на мертвой остановке наедине с холодом и рухнувшими в ебеня надеждами. От такой несправедливости меня просто выворачивало наизнанку. Мне стало жарко, и я был зол и неприветлив, когда меня забирали менты. За это меня ебанули дубинкой по ногам. В «обезьяннике» были люди и я. Там и прошла вся ночь. Утром дома грелся водкой с красным перцем и медом. Но меня весь день бесил чертов автобус. Потом я просто о нем забыл. А может, его и не было вовсе… Продолжение в коментах.
|
||||||
|
||||||
|
||||||
И мысли были о том о сем, и сейчас они есть, но как-то не так. Я тогда в любовь верил. Теперь не верю. Вот случилось чего-то. Толи я такой ебнутый стал, толи ценности поменялись?
|
||||||
|
||||||
Он приходит ко мне, смеется так, что чуть не уписивается и говорит - папочка, там такое смешное в мультике. И радуюсь я тому, что ему хорошо. И маленькие детки должны веселиться. Пусть веселяться. А мы будем смотреть и радоваться. И не надо конца света сейчас. Лет через 20-30. Чтобы успели пожить дети. Хм, да вообще его не надо.
|
||||||
|
||||||
